<span style=
Нет новых направлений в искусстве, есть одно - от человека к человеку.
Станислав Ежи Лец

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО СКОРО ЗАМОЛЧИТ
 
(педагог по технике речи в РТШ - Дмитрий Филиппов)
 
 
В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.
(Евангелие от Иоанна, 1:1)
 
Если спросить людей на улице, что такое речь и для чего она нужна, в подавляющем большинстве случаев можно услышать - это средство общения. Нашлись бы те, кто добавили бы, что речь это способ обмена информацией, кое-кто из опрашиваемых людей отнесли бы речь к процессу мышления…
Но никто, пожалуй, сегодня не охарактеризовал бы ее, как индивидуальное средство самовыражения человека, как средство построения, прежде всего, взаимоотношений между уникальными личностями, а уж потом, во вторую очередь – обмена информацией. Редко кто сегодня осознает, что между понятностью, выразительностью, богатством речи и раскрытием перед собеседником богатства собственной мысли существует самая прямая связь.
Так происходит потому, что с начала 90-х годов XX века с грустью приходится наблюдать за резким падением спроса на индивидуальность. Провозглашенная устами бывшего министра образования г-на Фурсенко установка на то что «советская школа совершала страшную ошибку, стремясь воспитать творческую личность. А нам нужен квалифицированный потребитель» была с успехом реализована не только программами школьного обучения, но и на уровне социума в целом. Все теперь перестали быть интересны всем, человек рассматривается только как носитель информации, помогающей заработать или как средство приложения своих усилий по выколачиванию из него денег. 
Следствием этого стало введение в обиход обезличенных понятий «общение», «переговоры», «достижение консенсуса», «тусовка» вместо «разговор», «беседа», «взаимопонимание», «выражение личного мнения». Люди стремятся теперь не построить взаимоотношения, что требует времени и терпения, а «порешать по-быстрому». Поэтому в деловом «общении» теперь все сводится к нехитрому набору общеупотребительных речевых штампов и примитивных коммуникативных приемов. А в неформальной «тусовке», где тем более не требуется оригинальность мысли, выраженной в яркой и образной форме, недостаток речевых средств для отражения бурлящих эмоций с лихвой компенсируется сленговым набором из лексикона Эллочки-людоедочки. Естественно, что в таком искусственно «суженном» речевом поле люди просто не в состоянии выразить то, что хотят сказать на самом деле.
К тому же, в этом разлагающем коммуникацию процессе не последнюю роль играют довлеющие социальные стереотипы: «говори быстрее, время дорого», «говори тише, чтобы не услышали окружающие», «говори короче, а лучше отправь по почте», «лучше лишний раз промолчи, сойдешь за умного» и т.д. и т.п. Воистину, двигаясь по этому пути,  человечество действительно скоро замолчит…
Однако, тонкость ситуации в том, что однажды наступает момент (а он неизбежно наступает в жизни каждого конформиста), что все те стереотипы «речевого поведения», которым он слепо следовал, обращаются против него самого: его не слушают или не слышат или вообще игнорируют, его не воспринимают всерьёз. Но самое удивительное, самое обидное, что в выигрыше оказываются те, кто делегирует стереотипы другим, а сами им…никогда не следуют. Такая вот нехитрая манипуляция нашим сознанием, на которое мы небезуспешно «ведемся».
Осознав проблему собственной речевой беспомощности, «незаслуженно обиженный» судорожно начинает искать средства ее решения. И тут на помощь приходят всевозможные «советчики», которые, скрывая главное – ты будешь говорить, если ценишь оригинальность собственной личности, - вколачивают в страждущего новые стереотипы «раскрепощенной речи на публике». Как правило, эти приемы - бледная калька переводной, устаревшей и не самой удачной литературы. 
Человек жадно хватается за этот набор обещанных скородействующих (а мы все ходим скорее и желательно – без усилий!) «отравляющих таблеток», так и не осознав, что внешнее подражание авторитетам окончательно выхолащивает внутреннюю работу над собой. Вместо осмысления собственной личности и индивидуальности ее выражения, как панацея от всех бед им предлагается унифицированный прием выражения слова через жест - ему придается почти сакральное значение. В погоне за модной «харизмой», потратив деньги и время, человек окончательно превращается в «пластмассовую куклу», эдакого «оратора», который, подобно американскому пастору, хаотично мечется по сцене с выпученными глазами, дрессированно разворачивая к собеседнику открытые ладони. Или становится «прилично-обезличенным» монотонным приложением к демонстрируемой презентации, эдаким «голосом за кадром», озвучивающим то, что написано на экране для тех, кому лень читать.
Между тем, наш организм – целостная и взаимосвязанная система органов, которые невозможно лечить обособленно. И человек – не медведь, которого путем кнута и пряника можно научить крутить педали велосипеда. Это физически нереально - отдельно научиться говорить, отдельно мыслить, отдельно «раскрепощено держаться на публике». Личностное содержание что называется, определяет форму: мысль, желание её выразить и способ её выражения через приемы речи в человеке, неразрывно связаны между собой Так, психологическая боязнь сказать громко будет заставлять человека «заглатывать» природную силу голоса, а боязнь выразить собственную мысль будет сдерживать богатство его обертонов и интонирования. Подсознательный страх «произнести не то» парализует дикцию, окончательно лишит четкости произношения, вызывая настоятельную потребность «сжевать» произносимые звуки.
Получается, что одних механических приемов для «постановки резонаторов», «раскрепощению жеста» и «четкому произнесению скороговорок» мало. Утратившему способность четко и внятно говорить требуется еще что-то. Ну, как минимум психологическая помощь, поскольку настоящая работа над речью начинается с осознания уникальности собственной мысли, с интереса к мысли другого человека, с потребности ему что-то сказать (а значит – иметь «речевой посыл»). Настоящая работа над речью – это, прежде всего, самоосознание, которое требует и усилий и времени. Только тогда дыхание «подопрет» и обеспечит силу голоса, когда человек перестанет бояться быть нелепым, чем освободит свое тело от непомерной психологической нагрузки, сковывающей не только внешние жесты, но и легкие. А звуки, складывающие в слова получат свою четкую музыкальность именно потому, что они станут необходимы самому говорящему.
Вот тогда Слово, как творящая единица, как способ налаживания с людьми не формализма «общения», а прежде всего – взаимоотношений, которые невозможны без обмена собственными мыслями и чувствами, станет подвластно тому, кто сегодня так мучительно молчит.
Школы, институты, курсы повышения квалификации совершенствуют интеллект, набивая мозг всевозможной информацией. Но никто не учит нас воспитывать свои чувства. Эмоции копятся, ищут выхода… Рано или поздно эта «бомба замедленного действия» взрывается: семейные скандалы, алкоголь, инфаркты, инсульты, депрессия, тяжелые психические расстройства... И только театральные методики с их раскрепощающей игровой стихией способны освободить человека от тотального контроля ума и дать личности возможность почувствовать и проявить всю красоту и силу собственных чувств.